В результате получается то, что случается. Объемы добычи угля и, соответственно, поступающего в шахту метана (на каждую тонну угля приходится 20-22 кубометра взрывоопасного метана) достигли таких масштабов, что разбавить рудничный газ тем количеством воздуха, который подают устаревшие системы вентиляции, практически невозможно. Шахтеры по этому поводу говорят так: «Наши собственники хотят, чтобы мы, как стахановцы, ставили рекорды скорости на «жигуленке» первой модели с двигателем «вольво». Ехать можно быстро и довольно долго. Но не дольше того момента, когда лопнет старая резина или отвалится руль».
Козовой это тоже понимает, не может не понимать - сам работал в забое. Но он понимает и другое. Когда люди Романа Абрамовича за копейки приватизировали «Распад», они не подписывали никаких инвестиционных обязательств по технологическому обновлению систем безопасности и вентиляции, действующих еще с советских времен, а добыча угля выросла с тех пор почти втрое. Вероятность катастрофы - тоже втрое. Снизить эту вероятность до более-менее приемлемого риска означает лишиться сверхприбыли. Для Козового это - самоубийство. Офшорные хозяева отнимут у него все. Хорошо еще, если в живых оставят.
«Свинорой» никто и ничто не остановит, пока собственники, упершись рогом, стоят на принципе сдельно-премиальной оплаты шахтерского труда при постоянно растущем плане выработки. «Сейчас у наб так, - поясняют проходчики, - нам дали план, мы его выполнили. Через месяц дают другой - мама не горюй. Смотрят, люди и с этим справляются - еще накидают. Стараться ты все равно будешь, а не дотянул - твои проблемы».
Шахта «Распадская» горит и будет гореть еще долго. Чтобы загасить пожар, штреки придется затопить. Собственно, их уже частично затопили. Тела 24 погибших еще не извлечены, масштабы разрушений огромны, но никто не сомневается, что «Распадскую» придется восстанавливать. Скупой в этом случае заплатит не дважды, а гораздо больше. Выжимать доходы из игр со смертью - это чревато банкротством, ибо аморальное и расточительное в экономике - синонимы. Так было и с шахтой имени Засядько на Украине, которая «выдавала на-гора» десятки и сотни жертв с периодичностью раз в два-три года. После аварии 2007 года ее тоже затопили. Дорогостоящее оборудование пришло в негодность, однако через год добыча возобновилась. Слишком велик в мире дефицит коксующегося угля, слишком мала цена человеческой жизни. На этой страшной марже еще продолжают играть, но уже сама экономика наглядно доказывает, насколько невыгодно делать ходы, привлекательные с точки зрения текущей секунды. Напротив, выгодно принимать решения, морально санкционированные. Мораль - не маржа, которая сначала надувается, а потом лопается.
Во всех ведущих угледобывающих странах мира повременная система оплаты труда введена давно. Премии и бонусы за объем выработки тоже существуют, но они не составляют сколько-нибудь значительную часть зарплаты, как в России. Исключение - Китай. Но тут стоит сравнить цифры: в США в прошлом году погибли восемнадцать шахтеров, в Китае их каждый год погибает около пяти тысяч.
продолжение: Политический детектив - Уголь дикого зрения (часть 1), Политический детектив - Шахтёры идут на забой (часть 2), Политический детектив - Бедные шахтёры (часть 3), Политический детектив - Всё о шахтёрах (часть 4), Политический детектив - «Распад» - зловещее слово (часть 5), Политический детектив - Когда же всё изменится? (часть 7)
Новости Политика Политический детектив - Объёмы добычи угля
| Главная | Связь с администрацией | Карта сайта |
